Я знаю о том, что Вы сделали прошлым летом

 

***

Заместитель директора сидит на скамейке возле помойки
В одной руке у нее валерьянка, и в другой руке валерьянка
Из высоких мечтаний осталось желанье свалиться в койку
Так бывает всегда, когда сам себе завышаешь планку

Заместитель директора хочет срочно вернуться в детство
Чтобы мама любовно подула на каждую микроранку
Только вряд ли с таким грузовым багажом можно в детство деться
Заместитель директора морщится и как водку пьет валерьянку

Заместитель директора думает: "Боже мой Боже хватит
Мне уже не встать мне уже никуда не взвиться"
Майский вечер дымится, и облако в небе катит
И в пустых глазницах качается вид столицы.

Заместитель директора достает из модной сумки модный журнальчик
Начинает медленно рвать за глянцевой страницей глянцевую страницу
Вспоминает, что ночью ей снова являлся во сне смеющийся старый мальчик
Заместитель директора надеется, что больше он не приснится

И такая вокруг благодать, и чирикают разные птицы
Заместитель директора тяжко встает со своей скамейки
Заместитель директора думает: "Эта слабость больше не повторится".
И идет по бульвару, в груди поправляя выпавшую батарейку
И асфальт прогибается под ее шагами, и луч в волосах искрится.

 

***

Каждый раз зарекаюсь смотреть в твой хохочущий красный рот,
И твержу себе, что урод, и твержу себе, что идиот.
Но при этом на лбу у меня выступает пот,
Характерный для пассажиров "Аэрофлота".

Я глушу в себе эти чувства, как глушат прокисший спирт,
Я твержу себе, что фигня, что смешно, и что просто флирт.
Но при этом в моей груди расцветает мирт.
Возникает дрожь, допустимая для полета.

Вот, к примеру, когда я уже поднимаюсь на трап,
Как-то сразу осознаю, что аз есьм только Божий раб.
Застываю в кресле, на сердце - царап-царап.
Но пристегиваю ремень и твержу себе, что я птица.

И когда высоту набирает испытанный мой самолет,
Каждый раз начинаю дергаться: "Сейчас-то и произойдет!"
Но потом вспоминаю твой красный хохочущий рот,
И поэтому самолет каждый раз неизменно садится.

***

Шагает по лужам, сквозь челку глядит на весну,
После третьей банки решается на разговор с Богом.
Небеса, отходящие было к вечернему сну,
Внезапно разбужены ее яростным монологом:

"У меня пятый месяц всё просто трещит по швам!
Муж зовет самодуркой! Развалились последние сапоги!
Я не ем ни черта, не худею ни на килограмм!
Мама в трубку захлебывается - где, мол, твои мозги!

На работе все меня норовят нагнуть!
Думаешь, это всё - шуточки, ерунда??"
Думаешь, это всё можно с улыбкой перешагнуть??"
И Господь отвечает:
"Да."

Сворачивает на Чистопрудный, жалуясь Небесам:
"Единственный друг не отвечает на эсэмэс,
Пусть тогда и свои проблемы, дурень, решает сам...", -
переводит дыхание, поддержки ждет у Небес, -

"подралась в электричке, в отделении был скандал.
Проиграла сама себе в "Города".
Разве Тот, на кресте, за такую кретинку страдал?
И Господь отвечает:
"Да".

Смотрит под ноги, по Мясницкой упрямо шагая вниз,
И твердит: "Даже жить не хочется иногда!
Думаешь, слабО мне сейчас - на карниз?"
И Господь отвечает:
 "Да."

Запрокинула голову вверх, шарит взглядом по облакам,
Говорит: "Ничего не прошу, только дай ответ -
С теми, кому уже не слабО, - суждено еще встретиться нам?.."
И Господь отвечает:
"Да."

 

***

Поднимая бокал за удачный крестовый поход,
Ты пролил из него молоко. Стало ясно, что так не пойдет.

Понимая, что это и есть самый первый провал,
Ты сломал карабины и карты похода порвал.
Потому что вино молоком заменяют тогда,
Когда точно известно - поход ждет разгромный финал.

Это так же нелепо, как если вскочить на хромого коня,
И на нем поскакать в монастырь, чтобы встретить в молельне меня.
Потому что ведь я не умею молиться в молельне. СбегАю к пруду
И вот там, в камышах, долго с кем-то беседы веду,
Иногда поднимая глаза к грозовым небесам.
Если крадучись следом пойдешь, то увидишь всё сам.

Знаешь, в детстве на этом пруду я встречала юнца,
Помню запах волос его, хоть и не помню лица.
Мы сажали камыш вдоль воды, ненавидя цветы.
Он похож на тебя был. Ах да, это тоже был ты.

Мне его не хватает, когдА я смотрю на камыш.
И в такие моменты я рада, что ты мне так редко звонишь.

...Ну так вот, о походе. Ты все же его отменил.
Ты купил "Три семерки" и мне через час позвонил.
Ты кричал, что тебя все достали, что ты нездоров,
Ты кричал, что устал, что не создан для райских дворов.
Я тебе отвечала, что в графском саду есть как минимум восемь тенистых прудов...
Раз. Ты готов? Два. Ты готов?

 

***

В этой жизни мне всё практически удалось.
Но теперь понимать начинаю ясно и остро –
Мне ни с кем еще так сладостно не пилось,
Как с человеком по имени Граф Калиостро.

Он извлекает огонь из предметов, людей и зверей
Воспламеняет взглядом диваны, обои и двери.
Ему верит битый крестьянин,
В него верит помещик-еврей,
Но вот, в чем проблема – я больше ему не верю.

...Мы приезжаем с ним каждый раз ближе к вечеру, нас уже ждут.
Пожилые дамы нервно обмахиваются веерами.
Материалы для воспламенения лакеи сейчас подадут.
Шестилетний отпрыск хозяев усадьбы во все глаза очарован нами.

В тишине – разговорный зуд, чем-то схожий с жужжанием мух.
Это публика очень тихо обменивается мнениями.
Девушки перешептываются: «Не человек! он – дух!»
Неделю назад Калиостро при мне трахнул таких же двух –
Они лучше обоев поддаются воспламенению.

В общем, в тишине раздается трах-бабабах.
И мы улыбаемся - я и граф.

Он глядит на хрустальный шар - тот горит на его ладони.
Он глядит на портреты предков - огонь пожирает рамы.
Дамы в ужасе, почтенные генералы стонут.
Шестилетний отпрыск визжит ультразвуком "Мама!"

И тут шаровая молния откуда-то сверху шарах!
Мы стоим в центре пожара - я и граф.

...Они провожают нас, они закрывают двери,
Они с этих пор зарекаются
слухам о Калиостро не верить.

Граф говорит: "Ну вот видишь, опять не задело.
Надо бы выпить да покурить нам за это дело!"

...Сумерки пахнут озоном, ночью свершится гроза.
Граф достает сигарету. Протягиваю зажигалку.
И вот когда он поднимает на меня растерянные свои глаза –
Тогда мне действительно становится его жалко.

 

***

В эту эпоху жизни / тянешься к сигаретам
Их огоньки принимая / за высшую форму тепла
Я знаю о том, что Вы / сделали прошлым летом
Я там была.

В это столетье года / маешься от простуды
И ощущаешь в слякоти / зябкую вязкость дна
И наблюдаешь в окно / соседские пересуды
И хочется -
из окна

Горло от кашля болит / кажется сжатым и узеньким
Ты написал мне письмо, / в город придут холода,
Чтобы не зарыдать, / я начинаю музыку
ветер и провода

Музыка в небо летит / клиросным многоголосьем
И оседает пылью / где-то на мутной луне
Я знаю о том, что ты / сделаешь этой осенью
Мы наравне
на дне

 

ОТВОРОТ ГВИНЕВРЫ

Рыцарь сэр Ланселот из кристальных озерных краев,
Заклинаю, молюсь, ворожу, чтобы ты меня проклял.
Шаг за шагом стихают часы. И темнеет оконный проем,
Потому что в окне кто-то черные перья нахохлил.

Кухня. Чашки. Плита. И – оп-ля! - временнАя дыра.
На карнизе (эх, снять бы!) тенеты устало повисли.
И уже третью ночь мне является мрачный Кретьен де Труа
Дряхлой тенью в углу, конспектируя все мои мысли.

Проклинай меня, Ланселот.
Проклинай меня, Ланселот.

...То, что ты, мой родной, обо мне прошлой ночью узнал,
Без сомненья доверь громким струнам электроцитары.
Допивая вино и легко разбивая хрустальный бокал,
Нет нужды сожалеть о прозрачной душе этой тары.

Никогда не теряй головы. Я слыхала, что здесь за нее
Обещали в награду полграфства. И ты береги каждый волос.
Но, поверь, голова твоя станет дешевле, мой друг из озерных краев,
Если ты из нее удалишь мой не светлый, но все-таки образ.

Забывай меня, Ланселот,
Забывай меня, Ланселот.

От ворот отворот на крови. От «Версаче» гламурный костюм.
И за МКАДом опять вырастает зубчатая тень Камелота.
Изгоняю твой дух, и надеюсь, что он, как твой новый парфюм,
Улетучится в пять. Потому что к восьми на работу.

 

ЕГО НОВЫЙ ДОМ

По утрам она опаздывает на работу, по вечерам пьет виски со льдом -
Она просто пока не знает, что ее сердце - это теперь его дом.

...Он нежно водит по пульсирующим стенкам новой своей квартиры -
"Вот тут у меня будет кухня, в которой ты мне тогда наливала чаю, -
Он улыбается, чертит на плане квартиры штрихи и пунктиры,
У нее заполняется сердце,  она это уже замечает.

..."Вот тут у меня будут ступеньки в том теплом подъезде,
Паркетом я сделаю нашу с тобой мостовую с Арбата...
Электрозаводский мост я поставлю вот в этом месте..."
...Чтобы отвлечься от его стройки, она считает дни до зарплаты.

Она застывает в полушаге от офиса, переводит дыханье с трудом -
Это ведь все-таки нелегко, когда твое сердце - дом.

..."Вот тут я повешу небо, на которое мы глазели в тот майский вечер,
Вот здесь заведу собаку, которую мы на Ордынке кормили булкой,
Здесь размещу скамейку под тополем с Замоскворечья,
А здесь вот - скамейку с Кривоколенного переулка..."

Небо грозит ей ливнем, Бог грозит ей высшим судом.
"А фиг с ним, - она теперь думает, - пусть всё своим чередом".
И тихонько смеется. И ее сердце - дом.

 

Евгению Долохову,
который это никогда теперь не прочтет

Когда я хочу восполнить оставшуюся в сердце дыру,
То с ужасом вспоминаю, как стою и ору:
"Всё, что от тебя останется - я заберу в музей.
(Кнопка reset, кнопка "backspace", кнопка "Убрать из друзей").
Я таким как ты глотку перегрызаю на раз-два-три!"
...Ты смотрел на грозу снаружи, ты не видел рассвет внутри.

...Пятна воспоминаний остаются с тобой - как ты их ни стирай.
Впрочем, эта аллея памяти никогда не бывает лишней.
Говорят, что часто во сне уставшие путники видят рай.
Пусть тебе приснится Квадратов и много вишни.

В этом сне сможешь быть вечно молод и вечно пьян,
Взяв билет на концерт группы "Браво" - попадешь на вечер Вежлян.
Рюмкой об пол, глазами в небо, в ботинках - и прямо в пруд.
Это будет дурацкий чудесный сон, где тебя поймут.
И куда в этом сне ни поедешь, куда в этом сне ни взлетишь -
Конечной точкой всех путешествий станет ночной Париж...

...В ужасе проснись в вагоне метро, с ощущением вечной весны,
Вытри влагу со лба и заново научись дышать равномерно.
А потом выбеги из метро и вытряхни из себя эти сны.
Это все морок, такой кошмар не бывает верным.

Ты ведь не сможешь быть терпимым и даже ласковым
По отношению к, скажем, плееру с севшими батарейками.
Точно так же как и я всех страждущих с Ярославского
Всё равно не спасу ни своим участием, ни своими копейками.
 


Вчера вечером, страдая от безвестности и мнимого одиночества, я придумала этот сайт